вторник, 21 февраля 2017 г.

Читай и смотри: «Бойцовский клуб»


Легендарная экранизация книги, поставившей диагноз XX веку


Чак Паланик, 34-летний автомеханик из Портленда, штат Орегон, взялся писать "Бойцовский клуб" как вызов на бой американским издателям - после того, как его первый роман, "Невидимые монстры", был дружно отклонен. 


Издатели купились. "Бойцовский клуб" стал одним из главных американских бестселлеров 90-х. А культовый режиссер Дэвид Финчер снял по роману культовое кино с Брэдом Питтом. 



Даже если вам ни разу не доводилось читать или смотреть «Бойцовский клуб» вы, скорее всего, сделаете вид, что знакомы с романом Чака Паланика, или хотя бы видели его экранизацию. 

«Бойцовский клуб» Чака Паланика сегодня, спустя почти два десятка лет по написании и после экранизации девяносто девятого, как-то даже неудобно пересказывать. В двух словах повествование идёт о подпольных кулачных боях, мыловарении и мании всепоглощающего регрессорства. Роман из литературного давно превратился в явление контркультурное. 

Книга Паланика вышла в 1996 году, почти сразу же странный сюжет, придуманный писателем, привлек внимание кинопродюсеров, права на экранизацию были выкуплены еще до публикации итоговой версии «Бойцовского клуба», а через 3 года на больших экранах появился фильм с Эдвардом Нортоном, Брэдом Питтом и Хеленой Бонем Картер в главных ролях.

Съемки картины проходили в Лос-Анджелесе, в основном ночью, для дневных сцен подбирали затенённые локации, так что картина выдержана в болотно-зеленых и синих тонах, с яркими вкраплениями кислотных (желтых и коричневых) красок. Оператор фильма, Джефф Кроненвет старался максимально разгрузить задний план для того, чтобы ни что не отвлекала зрителей от основного действия.

Максимализм, позитивное восприятие насилия и отрицание «взрослого» образа жизни: все это привело к тому, что «Бойцовский клуб» стал любимым фильмом подростков и молодых людей по всему миру. Взрослые же увидели в нем вариацию «Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда» на которую наслоились фрейдовские концепции об Эдиповом комплексе и бессознательном Оно. Среди психологов есть и те, кто называет фильм конспектом фрейдовского трактата «Недовольство культурой».

В фильме жёстко критикуется консьюмеризм (т.е. потребительство), неслучайно скорость распространения по стране бойцовских клубов напоминает о том, как быстро в городах появляются «макдональдсы» и «старбаксы»: в начальных кадрах Рассказчик упоминает о корпорациях, в заключительных сценах — путешествует по стране, где находит уже упомянутые клубы.

«Мы созданы быть охотниками, а живём в мире шоппинга. Некого убивать, не с чем бороться, нечего преодолевать и исследовать. И в таком выхолощенном обществе рождается этот всечеловек... Он пытался делать всё, чему его учили, пытался приспособиться к этому миру, став тем, кем он не является», — считает Финчер.

«Бойцовский клуб» получился настолько универсальным, что и приверженцы, и критики самых ярких философских теорий и концепций XX века находят здесь отражение того или иного течения. 

Фильм обвиняли в фашистских подтекстах и в преклонении перед феминизмом (мотив несостоятельности мужчин в обществе, в котором женщины больше от них не зависят).

Для самого Чака Паланика, который, кстати, признал, что концовка фильма получилась удачнее, чем концовка его книги, «Бойцовский клуб» — это памятник концу века, эпохи, в которой эпидемия СПИДа стала повседневной реальностью, и поколению, для которого секс и смерть оказались почти синонимичным. Что касается режиссёра Дэвида Финчера, то он уверен, что эта история ставит лишь диагноз обществу, но не способна прописать нужный курс лечения.

Своеобразный манифест «сердитых молодых людей» нашего времени... Это — самая потрясающая и самая скандальная книга 1990-х. Книга, в которой устами Чака Паланика заговорило не просто «поколение икс», но — «поколение икс» уже озлобленное, уже растерявшее свои последние иллюзии. Вы смотрели фильм «Бойцовский клуб»? Тогда — читайте книгу, по которой он был снят! 

четверг, 16 февраля 2017 г.

Александр Дюма-сын и подлинная история дамы с камелиями

Вся его жизнь прошла в тени знаменитого отца, которого он обожал и которому завидовал одновременно. 


Как то раз в минуту раздражения Александр Дюма-сын, сказал, что у него нет ничего своего – даже его женщины считают его бледной тенью знаменитого отца. 


Впрочем,  можно смело утверждать, что известный французский писатель лукавил, поскольку в его жизни была как минимум одна женщина, любившая его всей душой.



Дюма-сын и Мари Дюплесси познакомились в 1844 году. Им обоим было по двадцать лет, но жизненному опыту и складу характера они были полной противоположностью.  Он — никому не известный,  неуверенный в себе и застенчивый сын бедной швеи, на которой его блистательный отец – автор «Трех мушкетеров» так и не женился даже после появления на свет отпрыска. 

Она же искушенная в отношениях   полов  дама полусвета — предмет воздыханий всех мужчин Парижа.

Глядя на утонченную брюнетку с голубыми глазами, обладательницу безукоризненных манер, сложно было предположить, что Мари была крестьянкой из Нормандии. В совсем юном возрасте отец продал её богатому старику, которому она наскучила уже через несколько месяцев. После того как он ее выгнал, Мари вынуждена была зарабатывать наемной прислугой, кухаркой и прачкой.

По ночам же красивая девушка принимала у себя мужчин. Как-то раз в кафе, где она работала официанткой, ее заметил богатый господин, и уже на следующий день Мари перебралась в снятую  специально для нее парижскую квартиру и начала дарить свое внимание парижским денди.

Вскоре молоденькая провинциалка превратилась в одну из самых известных куртизанок французской столицы.

В 1840-х годах ее имя было широко известно парижанам. Редкая красота, природный ум и обаяние девушки помогли ей стать одной из самых модных звезд парижского полусвета. Неудивительно, что среди ее поклонников оказался и начинающий литератор Александр Дюма-сын.

С Дюма Мари познакомилась в кафе. Молодые люди стали встречаться и их прогулки как правило заканчивались в роскошной квартире Мари. Александр не на шутку увлекся, новой знакомой и она доверилась ему и рассказала историю собственной жизни.


Эта идиллия продолжалась год и оборвалась внезапно – Однажды Мари просто попроси Александра больше ее не беспокоить. Дюма мучительно переживал разрыв, а сама Мари вскоре заболела скоротечной чахоткой. Бывшие возлюбленные отвернулись от нее. Оставшись в полном одиночестве, Мари вынуждена была распродавать свои украшения и другое имущество, чтобы оплачивать лекарства и визиты врача.

Однако уже в 1847 году она умерла от туберкулёза, а Дюма, узнав о смерти возлюбленной, решил увековечить ее память, воссоздав ее образ в романе  «Дама с камелиями». Роман увидел свет в 1848 году и мгновенно принёс автору известность. Героиня Дюма-сына Маргарита Готье как две капли воды походила на реальную Мари Дюплесси, что не осталось незамеченным знакомыми покойной куртизанки.

Справедливости ради следует заметить, что история героини Дюма оказалась еще более романтичной, чем история реальной Мари Дюплесси. В романе Маргарита рвет отношения с влюбленным в нее Арманом по просьбе отца последнего, чтобы их связь не подорвала репутацию юной сестры возлюбленного.  В жизни же, по слухам, счастливым соперником Александра оказался некий господин из высшего света. 

Так или иначе, свою функцию мадмуазель Дюплесси выполнила, подарив французской литературе один из ее наиболее известных романов.

среда, 15 февраля 2017 г.

Любимая Маргарита Михаила Булгакова

 
«Любовь выскочила перед нами, как из-под земли выскакивает убийца в переулке, и поразила нас сразу обоих! Так поражает молния, так поражает финский нож!»


Эти слова из романа «Мастер и Маргарита» с полным правом можно отнести и к самому Булгакову. 


Любовь заставила его и его избранницу страдать и мучиться, разрушить собственные семьи, пойти наперекор требованиям общества с единственной целью — никогда не расставаться.


Елена Сергеевна Нюренберг появилась на свет в 1893 году в Риге. После того, как девушка закончила гимназию, ее семья перебралась в Москву. В 1918 году Елена вышла замуж за  Юрия Неёлова.  Брак оказался неудачным — уже через два года Елена ушла от супруга к военспецу, а впоследствии — генерал-лейтенанту Евгению Шиловскому, женой которого она стала в конце 1920 года.

Любила ли она его?  Внешне их семья казалась вполне благополучной — между супругами были очень теплые отношения, спустя год после свадьбы появился на свет первенец,  материальных затруднений Шиловские не испытывали.  Однако в письмах сестре Елена сетовала, что эта семейная идиллия  тяготит ее, что супруг  целыми днями занят на работе, а ей  не хватает прежней жизни — встреч, смены впечатлений, шума и суеты…
«Я не знаю, куда мне бежать…» —  с тоской говорила она.



28 февраля 1929 года — именно этот день стал поворотным в ее судьбе. В этот день она познакомилась с Михаилом Булгаковым. Уроженец Киева, выпускник медицинского факультета Киевского университета, он успел уже поработать врачом, а в 1921 году, перебравшись в Москву, всерьез занялся литературой.

К моменту знакомства с Еленой, Булгаков был уже дважды женат. Его вторая супруга, Любовь Белозерская, была внимательной и любящей, помогала мужу в работе и поддерживала его во всех начинаниях. Он же — он позже признавался знакомым, что никогда ее не любил.

Знакомство Мастера и его Маргариты произошло  на квартире художников Моисеенко. Позже Елена скажет, что это была  быстрая, необычайно быстрая любовь на всю жизнь.

Однако воссоединиться влюбленным удалось далеко не сразу. Елена не могла решиться бросить супруга, которого глубоко уважала, и двух любимых сыновей. Разрываясь между любовью и чувством долга, она попыталась вычеркнуть Булгакова из своей жизни.  На протяжении двадцати месяцев они не встречались.

Елена отказывалась выходить на улицу в одиночку, не желала разговаривать с Булгаковым по телефону, не принимала писем, которыми он ее буквально забрасывал.


Но от судьбы не уйдешь — когда она впервые за время своего добровольного затворничества оказалась одна на улице, первым встреченным ею человеком оказался именно Булгаков, а первыми его словами, сказанными ей, было  „Я не могу без тебя жить“. Эта встреча стала решающей — влюбленные решили быть вместе несмотря ни на что.

В феврале 1931 года Шиловскому стало известно о романе супруги. Новость эту он воспринял очень тяжело. Угрожая Булгакову пистолетом, разъяренный супруг требовал, чтобы тот немедленно оставил жену в покое. Елене же было сказано, что в случае развода оба сына останутся с ним, а  она потеряет возможность их видеть.

Елена вернулась к супругу, однако полтора года спустя влюбленные снова встретились — и поняли, что дальнейшая разлука просто убьет их обоих. Шиловскому оставалось только смириться.  3 октября 1932 года состоялось два развода — Булгакова с Белозерской и Шиловского  с Нюренберг. 

А уже 4 октября 1932 года влюбленные Михаил и Елена  сочетались браком.
Они прожили вместе восемь лет — восемь лет безграничной любви, нежности и заботы друг о друге. Осенью 1936 года Булгаков завершил свое самое известное произведение — роман «Мастер и Маргарита», прообразом главной героини которого стала его обожаемая Елена.



В 1939 году в жизни супругов началась черная полоса. Здоровье Булгакова стремительно ухудшалось, он терял зрение и мучился от страшных головных болей, из-за которых вынужден был принимать морфий.  

10 марта 1940 года Михаила Афанасьевича  не стало.
Елена Сергеевна с трудом сводила концы с концами. Она распродавала вещи, зарабатывала себе на жизнь переводами, работала машинисткой, перепечатывая на машинке рукописи… Первые гонорары за издание рукописей покойного супруга ей удалось получить только в послевоенные годы.

Обожаемого Мишеньку Елена Сергеевна пережила на тридцать лет.  Она скончалась  18 июля 1970 года и была похоронена  на Новодевичьем кладбище, рядом со своим любимым.

вторник, 14 февраля 2017 г.

Любовь в эпоху джаза: Зельда и Скотт Фицджеральд

«Король и королева эпохи джаза» - это прозвище дали им журналисты. 


Они стали его воплощением — блистательная, невероятно красивая пара. Их яркая, бурная жизнь была олицетворением «ревущих 20-х», а неровный ритм их любви сам был похож на джаз. 


 Но увы — их история, как и все истории талантливых и  неординарных людей, оказалась трагичной. В один момент музыка для Зельды и Скотта закончилась.




Они жили на полную катушку, не отказывая себе ни в чем, проживая каждый день как последний. Зельда и Скотт отдавали предпочтение только дорогой одежде и кутили в шикарных ресторанах.

Однажды из их памяти выпали целые четыре дня: скандальная парочка не смогла припомнить, почему оказалась в жалком отеле в Нью-Джерси, тогда как собирались посетить Манхэттен. Неизменные герои светской хроники с песнями разъезжали на капоте автомобиля, Скотт без стеснения раздевался в театре донага, а Зельда — купалась обнаженной в фонтане.


Их знали в барах от Нью-Йорка до Парижа, о их выходках судачили не только на Пятой авеню в Нью-Йорке, но и на французской Ривьере и парижских кафе. Несмолкающий чарльстон и море шампанского в их жизни прекращались ненадолго, когда к Скотту приходило вдохновение писать.

Не знающая меры Зельда умудрялась рисовать и писать между бесконечными попойками и флиртами. Ее супруг устраивал сцены ревности, а смех, которым она встречала его упреки, скорее походил на истерику.


Зельда не изменила образ жизни даже после рождение дочери Фрэнсис Скотти. Пытаясь спасти жену, Скотт увез свое семейство в далекую французскую Ривьеру, где приступил к серьезной работе. Здесь были написаны «Великий Гэтсби» и «Ночь нежна». Зельда же на Ривьере влюбилась в героя-летчика, но он побоялся отбивать жену у известного писателя и исчез. Супруга Фицджеральда предприняла первую попытку покончить с собой.


Вторая попытка самоубийства последовала после того, как Скотт проявил излишнюю, по мнению Зельды, любезность по отношению к встреченной в ресторане Айседоре Дункан. Стоило писателю сделать танцовщице дежурный комплимент, как его супруга бросилась в пролет лестницы. После этого за ней закрепилась слава сумасшедшей, однако этот факт ее абсолютно не волновал.

Ее вывод из случившегося был парадоксален: Скотт разлюбил ее, потому что она толстая и танцует, как корова на льду. В результате Зельда стала изнурять себя занятиями балетом и голодом. Она практически отказалась от еды, но продолжала злоупотреблять алкоголем.


С мужем и дочерью она не разговаривала, зато начала общаться с голосами в голове. Ее «новые собеседники» сначала потребовали, чтобы она никого не пускала в дом, а потом запретили ей двигаться. Все закончилось швейцарской психиатрической клиникой и диагнозом «шизофрения».

Все гонорары писателя теперь уходили на лечение супруги. Его не пугало то, что Зельда не узнавала ни его, ни ребенка, и он надеялся вернуть любимой здоровье.

Между тем список диагнозов Зельды пополнялся с удручающим постоянством: «мания преследования», «нервная экзема», «катотония», «маниакально-депрессивный психоз». Спасти Зельду не удавалось и Скотт запил. В минуту отрезвления он признался, что их «любовь была единственной в столетии» и «после разлома жизнь потеряла для него всякий смысл».

Фицджеральд очень тяжело переносил болезнь жены. Он пил, пытался «забыться» в объятиях других женщин. Работать было все тяжелее, и к тому же, как назло, он сломал ключицу и вообще не мог писать некоторое время. Отношения с повзрослевшей дочерью тоже были нелегкими. В одном из автобиографических рассказов, написанных в тот период, он даже сравнивал себя с разбитой тарелкой.


Фицджеральд предпринял попытки переломить судьбу: завел роман с кинокритиком Голливуда Шейлой Грэм, засел за написание автобиографического очерка «Крах» и романа о жизни Голливуда «Последний магнат». Однако к его новым произведениям публика отнеслась холодно, контракты с ним издательства не продлили, а друзья предали. О нем говорили: «Фицджеральд — passe», как об исписавшемся. 

21 декабря 1940 года сердце Скотта Фицджеральда не выдержало: он умер от инфаркта в своем доме в Голливуде. А к голосам Зельды присоединился еще один – голос ее мужа.

Зельда Фицджеральд прожила еще восемь лет после смерти мужа. Все это время она находилась в клиниках для душевнобольных, иногда, в периоды просветления, посещая родных. Она погибла в марте 1948 года во время пожара в лечебнице. Женщина оказалась запертой в палате электрошоковой терапии в ожидании процедуры. Ее и еще восемь пациенток не успели спасти.

пятница, 27 января 2017 г.

Великие коты и их домашние писатели

Хочешь быть писателем – заведи кота. Так завещал Олдос Хаксли, и, кажется, все мировое писательское сообщество прислушалось, а если не прислушалось, то усвоило это правило на интуитивном уровне. 


У многих крупных фигур литературы были свои аргументы для того, чтобы держаться поближе к этому грациозному и совершенно самостоятельному животному. Кто-то, как Уильям Берроуз, восхищался умением котов существовать в социуме, совершенно не служа ему, кто-то, как Хемингуэй, ценил в котах их "эмоциональную честность". 


Марка Твена, например, всегда изумляло отсутствие у котов "рабского" гена. Очевидно, что, как в любом достойном человеческого внимания объекте, в котах каждый находил что-то свое.  



 Стивен Кинг и мир парадоксов 


Стивен Кинг, отец ужаса и тайны, опубликовавший 50 романов и 5 научно популярных книг. Обладатель огромного количества премий «За вклад в…» и далее по списку. Судьба предпочитала держать Кинга поближе к загадке. 

Когда будущему писателю было два года, его папа вышел за сигаретами и не вернулся. Только в конце 90-х годов писатель и его братья узнали, что отец все это время жил неподалеку с женой из Бразилии и четырьмя детьми. 

Жизнь сама сделала Кинга наблюдательным мастером парадоксального: "Вероятно, разделение людей по половому признаку на мужчин и женщин менее существенно, чем разделение на любителей котов и собак". При этом, как и полагается мастеру парадокса, у Кинга имеются и те, и другие.  


Джек Керуак и меховой браслет


Джек Керуак – суперзвезда андеграунда, пионер культуры битников, одна из самых значимых фигур современной американской литературы. 

Он был "человком без кожи", об этом говорит исключительная откровенность его автобиграфии "Биг Сюр", в которой Керуак пишет не только о жизни и извечных поисках смысла, но и о своем любимом коте по имени Тайк: "Когда мы остались вдвоем, он сказал: "Твоя мама прислала письмо: твой кот умер". Обычно смерть кота ничего не значит для большинства людей, но только не для меня и не в случае с этим котом. 

Это было в точности, абсолютная  правда, как смерть моего младшего брата. Я любил Тайка всем сердцем, он был мне как ребенок: котенком он спал у меня на ладони. Он как просторный меховой браслет оборачивался  вокруг запястья, я крутил его вокруг руки, а он мурлыкал и мурлыкал. И даже когда он вырос, я таскал его, я даже мог поднять этого котищу обеими руками над головой, а он все равно мурлыкал, он мне совершенно доверял. И когда я отправлялся из Нью-Йорка в свое лесное убежище, я крепко поцеловал  его и проинструктировал, чтобы он  меня  дожидался: "Attends pour mue kitigingo".  

Кошачья натура Уильяма Берроуза


Логично, что в компании Керуака оказался еще один ценитель кошачьей породы. Разумеется, это Уильям Берроуз, икона бит-поколения, отец киберпанка, талантливейший провокатор, сатирик и правдолюб. 

Берроуз страстно любил кошек, называл их зачастую своими "психическими товарищами", был уверен, что они – "естественные враги государства". В своей автобиографической новелле "Кот внутри" Берроуз вспоминает о тех питомцах, которые жили у него на протяжении всей его жизни: Пеструшка Джейн, Флетч, Руски, Вимпи и Эд. 

Работа написана с тяжелой интонацией, в новелле часто идет речь о жестокости по отношению к животным. Заканчивает произведение Берроуз так: "Мы – коты внутри. Мы коты, которые не могут гулять сами по себе, и у нас есть только одно пристанище". 


Герман Гессе и Лев


Герман Гессе – лауреат Нобелевской премии, автор "Ситхартхи", "Степного волка" и, разумеется, "Игры в бисер";  гуманист с образцовым литературным стилем и искренний ценитель кошек. 

У великого немецкого писателя был любимый кот: позирующего вместе с Гессе героя немногих оставшихся архивных фотографий зовут Löwe, что по-немецки значит – "Лев".


Хулио Кортасар и воздушные коты


Аргентинский прозаик и эссеист Хулио Кортасар ворвался на мировую литературную арену в рамках движения так называемого Латиноамериканского бума, представителями которого являются Фуэнтес, Маркес, Борхес, Неруда и Сабато. Кортасар был хозяином кота, названного в честь немецкого философа Теодора В. Адорно.

Писатель увековечил животное в своей книге-колаже "Вокруг дня за восемьдесят миров": "Этим утром Теодор В. Адорно поступил, как и положено коту: посреди пламенного выступления, как раз в тот момент, когда оно стало невыносимо жалобным и тягучим, а кот особенно сильно терся о мои брюки, он вдруг неподвижно застыл, не отрываясь глядя на некую точку в воздухе; мне показалось, там ничего не было, вплоть до самой стены, где висела клетка с толстым петухом по имени Эвре, никогда не вызывавшем у Теодора ни малейшего интереса".  


Чарльз Буковски и кошачья терапия


Еще одна значительная фигура на карте американского андерграунда, Чарльз Буковски, представитель "грязного реализма". Буковски был настоящим фотографом от литературы: максимальная концентрация смысла при минимальном количестве слов, большое количество диалогов и удержание от рассуждений. 

Таков был стиль Буковски, правда, когда речь заходила о кошках, писатель никогда не скупился на слова. "Когда меня  разрывает на части, я смотрю на своих кошек. У меня их девять. Просто наблюдаю, как одна из них спит или дремлет, и расслабляюсь. Писательство – это тоже  моя  кошка. Она позволяет смотреть правде в глаза. Умиротворяет. По крайней мере, на какое-то время. Потом провода моих нервов натягиваются, и приходится заново прибегать к кошачьей терапии". 

Этот небольшой отрывок из компиляции "Капитан ушел обедать, верховодит матросня", дневников последних лет жизни писателя, дает понять, что к котам он относился гораздо серьезнее, чем к политике.

среда, 25 января 2017 г.

Мифологические персонажи, населяющие мир Гарри Поттера

Николас Фламель существовал на самом деле, и многие фантастические создания, которые встречаются в книгах Роулинг, заимствованы ею из разных источников, в том числе у авторов и мифологии древнего мира.


Всем уже известно, где обитают фантастические твари, - в волшебном чемоданчике, с которым в 1926 году по Нью-Йорку путешествовал Ньют Скамандер. Но откуда они взялись, все эти драконы, единороги и гиппогрифы, населяющие мир Гарри Поттера?



Чудовища и мифические звери в книгах Роулинг служат не просто декорацией - они добавляют символической и психологической глубины, а также напоминают читателю о том, что дело происходит в волшебном мире.
Роулинг действует и как изобретатель, и как исследователь фантастических животных, населяя придуманный ею мир как "классическими" чудовищами (троллями, кентаврами и русалками), так и фольклорными персонажами (лукотрусами, эрклингами) и своими собственными придумками (дементорами).


Некоторые из упоминаемых в книгах Роулинг чудовищ более известны: к примеру, гриндилоу и боггарты заимствованы из кельтского и английского фольклора, хотя эти названия и не особенно на слуху. Так, гриндилоу, по легенде, живут на мелководье и оттуда могут хватать детей своими зелеными пальцами-тростинками.

Нетрудно понять, откуда взялось такое описание гриндилоу - он здорово напоминает водные растения, которые пугают тем, что движутся в воде словно живые. Неудивительна и популярность подобных историй: родители вполне могли рассказывать детям такие страшилки, чтобы те не лезли в воду без спросу, пусть даже ребятишки больше рисковали утонуть, чем попасть в лапы злобного водяного.


Феникс Фоукс - не просто фантастическое создание, способное воскресать из пепла, но и историческая реалия. Его расцветка - красная с золотом - такая же, как у феникса, упомянутого Геродотом в его "Истории", написанной в V веке до нашей эры.

Геродот известен как "отец истории", но критики порой называют его "отцом лжи". Он записывал всё, что говорили ему люди, встреченные им в путешествиях, часто без каких бы то ни было дополнительных доказательств.

Римский историк Тацит с его более критическим подходом сообщает, что во времена правления императора Тиберия в I веке нашей эры видели фениксов, добавив, впрочем, что сам их живьем не видел, только на картинках. Тацит отмечает некоторые разногласия по поводу продолжительности жизни этой птицы, но сообщает, что, согласно общепринятому мнению, она составляет около 500 лет.

Интересно отметить, что ни Тацит, ни Геродот не верили в то, что птица восстает из своего пепла, но считали, что молодой птенец феникса уносит тело родителя на значительное расстояние и хоронит.


Еще один персонаж "поттерианы", претерпевший изменения в своей фантастической природе, - это многоголовый пес. Цербер в греческой мифологии сторожит вход в подземное царство. Он наделен многими достоинствами, но количество голов у него весьма непостоянно.

Поэт Гесиод полагал, что их у него пятьдесят, а Пиндар брал еще выше, называя чудище стоглавым. На фреске во дворце Палаццо Дукале в итальянском городе Кастильоне-дель-Лаго в Умбрии изображен Геракл и трехглавый Цербер.

Позднее греческие и римские писатели по большей части останавливались на трех головах, хотя на вазах (одна из которых хранится в Лувре) художники часто изображали Цербера двуглавым.

Возможно, на рисунках две головы просто смотрятся лучше, чем три. Но независимо от количества голов, у Цербера и Пушка - трехглавого пса из первой книги о Гарри Поттере - есть нечто общее: обоих можно отвлечь с помощью музыки. 

Цербер - большой знаток музыки, и, как пишет Вергилий в "Георгиках", заставить его замереть со всеми тремя раскрытыми пастями может только такой великий исполнитель, как Орфей. Пушок не столь разборчив - для того, чтобы его усыпить, достаточно просто заколдованной арфы.


Сам философский камень тоже уходит корнями и в мифологию, и в историю. Друг Дамблдора и изобретатель философского камня Николас (Николя) Фламель был реальным человеком, который жил в Париже в XIV веке и служил писарем.

Много лет спустя после смерти Фламеля пошли слухи, будто он открыл секрет вечной жизни. Более поздние авторы приписывали ему навыки алхимии, но никаких подтверждений в пользу этого предположения не нашлось.

Однако сегодня в Париже его именем (и именем его жены Пернеллы) названа улица - это тоже своего рода бессмертие. После смерти за парижским писарем Николя Фламелем закрепилась репутация алхимика и создателя философского камня. 


Название обитающего в Тайной комнате василиска происходит из греческого языка - это уменьшительная форма от слова "царь". От мифического василиска Роулинг взяла для своего монстра способность уничтожать все и всех мощью своего яда.

Вот только она умолчала о самом простом способе борьбы со страшным зверем, описанном Плинием Старшим в его "Естественной истории". По словам Плиния, василиск может погибнуть от одного только запаха горностая.


Пожалуй, самые загадочные создания в Хогвартсе - это кентавры, живущие в Запретном лесу. Судя по всему, они - прямые потомки кентавров, которые, по преданию, жили на горе Пелион в центральной части Греции - Фессалии.

Прототипом кентавра Флоренца,  с его любовью к астрологии и к преподаванию, послужил знаменитый кентавр Хирон, который обучал Ахилла, Тесея и других греческих героев и был при этом известным астрологом.

В археологическом музее в Неаполе есть красивая фреска, на которой изображено, как Хирон учит Ахилла играть на лире. Задние ноги у кентавра поджаты, почти как у собаки, и, опираясь на передние ноги, он перебирает руками струны. Это прекрасное напоминание о том, что люди стали думать о мифических тварях, как только выучились писать, рисовать и мыслить.


Гиппогриф - относительно недавнее изобретение, о котором впервые упоминается в итальянской поэме начала XVI века. Однако предсказано появление такого чудища - полулошади-полугрифона (последний при этом и сам - помесь орла и льва) - было за много столетий до этого.

Само существование гиппогрифа представлено как невероятное не только в силу их фантастической природы, но и в силу известной  вражды между лошадьми и грифонами.


Интересно также и то, каких чудовищ и тварей Роулинг не использует в своих книгах. Не попали в романы о Поттере сатиры и нимфы, о которых часто упоминает греческой мифологии (волшебница-француженка Флёр рассказывает о том, что в школе Шармбатон нимфы используются в качестве рождественских украшений, но, по-видимому, этим их роль и ограничивается).

Даже девушка, которое носит имя, производное от названия греческих нимф (Нимфадора Тонкс), унаследовала от них только способность менять внешность (причем нимфы обычно делали это для того, чтобы избежать приставаний похотливых сатиров, а не во имя борьбы со злом).


Другие создания тоже имеют аллегорическое значение: эльфы, к примеру, играют в произведениях других авторов куда более важную роль, чем у Роулинг (вспомнить хотя бы превосходство эльфов у Толкиена).

Стоит отметить, что самыми страшными обитателями волшебного мира являются дементоры, придуманные самой Роулинг. Описывая дементоров, Роулинг опиралась на собственный опыт переживания депрессии, напоминая читателю, что самые страшные чудовища, с которыми предстоит столкнуться большинству из нас, обитают в нашем собственном внутреннем мире.

среда, 18 января 2017 г.

10 разгневанных писателей, которые ненавидят свои экранизации

Споры о том, что лучше — фильм или книга, не утихают со дня первой экранизации. Но столкновения рядовых фанатов кинематографа и почитателей печатного слова выглядят мелочной ссорой, когда в бой вступают профессионалы своего дела. 


Писатели недовольны экранизациями всегда, разнятся только причины: одних волнует смена философии, другим мало денег. 


Кто же те авторы, которые с радостью вбили бы гвозди в гроб культовых режиссеров? Встречайте 10 исполненных ненависти классиков.


1. Эрнест Хэмингуэй VS «По ком звонит колокол» (1943)


Повод: Только не у меня дома


Эпоха Больших Стилей – «великого немого» и «золотого Голливуда» – это эпоха мирного сосуществования литературы и кино. Оба друг друга как будто бы не замечали, вкалывая каждый на своей делянке. Алексей Толстой не выдвигал никаких претензий Михаилу Калатозову за чересчур смелую интерпретацию «Аэлиты», хотя сейчас за такое же вольное обращение с текстом авторы готовы подавать в суд. 

Старик Хэм с разной степенью ненависти и презрения относился ко всем фильмам, поставленным по его книгам. Особую нелюбовь он испытывал к самой первой экранизации — «Прощай, оружие» 1932 года. Хэмингуэя возмутило то, как киностудия Paramount исказила тему и идею его произведения, сведя на нет комментарии о бессмысленности войны и превратив историю в прилизанную мелодраму. 

Однако публично дал знать о своем мнении лишь однажды, когда в 1943 году пытался запретить прокат «По ком звонит колокол»  (1943) в своем родном Арканзасе. Притом, что из всех экранизаций Хэмингуэя, действительно ужасных, эта, пожалуй, лучшая.


2. Станислав Лем VS «Солярис» (1972)


Повод: Творческие разногласия


Режиссер Андрей Тарковский использовал научно-фантастический роман «Солярис» как канву для воплощения собственных идей. Рассматривая историю взаимоотношений киношника и писателя, создается впечатление, что ни один из них не понял замысла друг друга. 

Станислав Лем насмерть разругался с Тарковским. Любители артхауса сколько угодно могут поклоняться колоссу Тарковского, но Лем всё же имел резон, когда утверждал, что вообще не понимает, как его футуристическое произведение собрался экранизировать такой традиционалист. Лема возмущало, что в фильме не показана планета Солярис, что на первый план вышли отношения Кельвина с женой и что фантастическая часть сюжета лишена научности. По словам писателя, он писал о столкновении человека с чем-то непознаваемым, а Тарковский свел все к внутренним переживаниям героя.

Шесть недель писатель провел в Москве, обсуждая с режиссером концепцию фильма, жутко с ним поссорился, обозвал дураком и уехал домой.

«Солярис» Тарковского – это абсолютно самостоятельное творение, в котором нет ничего от Лема. Тарковский создал картину, в которой появляется какой-то остров, а на нем домик. И когда я слышу о домике и острове, то выхожу из себя от возмущения». 

Но больше всего возмущало Лема, конечно, то, что экранизировать футуристический «Солярис» (1972) взялся традиционалист: «Тарковский в фильме хотел показать, что космос очень противен и неприятен, а вот на Земле – прекрасно. Но я-то писал и думал совсем наоборот!» 

Но мечте Лема увидеть вторую «Космическую одиссею 2001» 
(1968) с хорошими спецэффектами, а не развернутый комментарий к картине Рембрандта «Возвращение блудного сына», не суждено было сбыться не только на Востоке, но и на Западе: версию Стивена Содерберга писатель даже не посмотрел, ограничившись разгромными рецензиями критиков.


3. Алан Мур VS «Хранители» (2009)


Повод: Сам факт существования кино, особенно голливудского


Отношение Алана Мура ко всем экранизациям его творений исчерпывается, в общем-то, одной формулировкой – «голливудские уроды, руки прочь от моих комиксов!». Комиксы, впрочем, принадлежат Муру, чьим соавтором часто выступает художник Дэйв Гиббонс, лишь наполовину, так что единственным инструментом борьбы с голливудскими уродами остается для него 1) снять со скандалом свое имя с титров 2) обозвать нехорошими словами режиссера 3) упражняться в остроумии, проклиная очередную экранизацию и всех, кто за ней стоит. Последнее, учитывая, что Мур – практикующий друид, поклоняющийся древнеримскому божеству змеи, совсем не шутка.

Если в отношении «Лиги выдающихся джентльменов» (2003) или «Константина» (2005) понять такую позицию было еще можно, то в случае с «Хранителями» (2009), которые понравились даже самым ортодоксальным фанатам Мура, британец все же перегнул палку. 

Тут досталось на орехи и «глупому гомофобу» Заку Снайдеру, и «инфантильным зрителям, которых Голливуд окормляет жеванными червяками». Зак Снайдер, большой поклонник Мура, очень от этого растроился.


4.  Кен Кизи VS «Пролетая над гнездом кукушки» (1975)


Повод: Неизвестен


За сомнительную возможность экранизировать книгу «Пролетая над гнездом кукушки» ни одна серьезная киностудия браться не хотела. Обеими руками за представленный шанс ухватился европейский режиссер Милош Форман. Написанный самим автором сценарий Форман отверг, после чего Кизи заявил, что смотреть экранизацию своего романа в столь извращенном виде не станет и на смертном одре. 

Много лет спустя Кен Кизи лежал в собственной кровати, переключая ТВ-каналы в поисках интересного зрелища. Неожиданно он натолкнулся на довольно любопытный фильм. Лишь по прошествии нескольких минут он понял, что же это за картина, и тут же переключил на другой канал. 


Между тем, сам фильм получил сразу нескольких «Оскаров» в номинациях: «Лучший фильм», «Лучшая режиссерская работа», «Лучший адаптированный сценарий», «Лучшая мужская роль» и «Лучшая женская роль». 

Точка зрения Кена Кизи на фильм Милоша Формана так и осталась бы тайной, не оброни писатель в разговоре с Чаком Палаником, что всегда ненавидел этот фильм. 

О чем Паланик и поспешил сообщить в предисловии к знаменитому роману. Узнать мнение Кизи в подробностях уже нельзя: в 2001 году писатель умер.


5. Филип Дик VS  «Бегущего по лезвию бритвы» (1982)


Повод: Электрические овцы


Филип Дик, как и всякий литератор, которого упорно не экранизировали, не любил кино, а на вопрос, какой научно-фантастический фильм впечатлил его сильней всего, вспоминал «Близкие контакты третьего вида» (1977), которые не показались ему фантастическими вообще, потому что писатель отлучился в туалет за десять минут до окончания картины. 

Известно, что от сценария «Бегущего по лезвию бритвы» (1982) Дик пришел в ярость и даже подумывал наложить запрет на экранизицию или, на худой конец, снять свое имя с титров, последовав примеру Роджера Желязны. 

Трактовка Ридли Скоттом его повести «Грезят ли андроиды об электроовцах» казалась ему категорически неверной, персонаж Гаррисона Форда – вульгарной копией настоящего Рика Декарда, не говоря о том, что ключевой образ – собственно электрическую овцу, которую держит у себя дома главный герой – в сценарии просто вырезали. 

Дик, умерший незадолго до премьеры, так и не увидел «Бегущего по лезвию» полностью – писателю показали лишь кадры со спецэффектами, которыми он остался доволен. Но нет никаких сомнений, что если бы фантаст не отлучился в туалет и увидел позорный хэппи-энд «Бегущего по лезвию», творение Скотта показалось бы ему еще менее фантастическим, чем фильм Спилберга.


6. Стивен Кинг VS «Сияние» (1980)


Повод: Неудовлетворенные режиссерские амбиции Стивена Кинга


Это, наверное, самый известный пример, когда писатель и режиссер экранизации, что называется, не совпали. При этом Стэнли Кубрик снял картину, признанную шедевром и одним из лучших хорроров за всю историю кино. Кинг же настойчиво продолжает ненавидеть киноверсию.

Во-первых, Кубрик весьма вольно повелся с литературным источником, по-своему расставив акценты, изменив детали. Во-вторых, роман «Сияние» был для Кинга очень личным, отображая его отношения с родными в период алкогольной зависимости. Кроме того, Стивен Кинг не одобрил Джека Николсона в главной роли и даже просил режиссера не брать этого исполнителя в картину.

Кинг так возненавидел фильм Кубрика, что в качестве альтернативной версии «Сияния» (1980) сам спродюсировал телесериал – ничем не примечательное зрелище, в котором, однако, сделано «все по правилам». До сих пор имея зуб на киноклассика, Кинг при этом вполне лояльно относится к прочим, откровенно посредственным, экранизациям своих романов. 

В 1986-м писатель решил показать городу и миру как должен выглядеть образцовый «фильм по Кингу» и сел в режиссерское кресло сам. Результатом стало «Максимальное ускорение» (1986) – беспощадный трэш 80-х про взбесившиеся грузовики.


7. Энн Райс VS  «Интервью с вампиром» (1994)


Повод: Том Круз


Выпустив книгу в середине 70-х, писательница уже тогда прикидывала, как может выглядеть фильм по ее тексту. Она написала сценарий, представляя в роли Луи самого Алена Делона. Позже Райс планировала сделать из этого персонажа женщину, так как сексуальное напряжение между Луи и Лестатом могло не понравиться продюсерам. 

В 90-х писатели были уже достаточно умны, чтобы скорчить кислую мину по случаю неизбежной экранизации своего бестселлера, а сразу после ее премьеры поменять выражение лица на прямо противоположное. Так, Энн Райс, заручившись поддержкой многочисленной армии фанатов, целый год вела шумные боевые действия против «Интервью с вампиром» (1994), требуя поменять Тома Круза на Рутгера Хауэра. 

После премьеры, однако, оружие было сложено, Круз оказался «милашкой», фанатам же осталось проглотить пилюлю и сдаться на милость голливудскому маркетингу.


8. Уинстон Грум VS «Форреста Гамп» (1994)


Повод: Деньги


Собственно, к 90-м годам невыплата зарплаты осталась единственной уважительной причиной, по которой писатель мог возненавидеть экранную версию своего романа: творческие расхождения с Голливудом остались в прошлом и волновали лишь честных шестидесятников, самоуверенных упрямцев типа Кинга, или британских друидов, как Алан Мур, от которых мало чего зависело. 

Вышедший в 1994 году фильм по произведению Грума «Форрест Гамп» собрал 600 миллионов долларов в прокате, Том Хэнкс получил гонорар в 20 миллионов долларов, а писатель… писатель не получил за свой труд ничего (по договору ему должны были выплатить 3% от прибыли). 

Продюсеры заявили, что затраты на пост-продакшн и рекламу превысили бюджет и фильм себя не окупил. К тому же его имя ни разу не было упомянуто на церемонии «Оскар», где фильму вручили 6 статуэток.

Единственный положительный итог – Грум отказался продавать права на второй роман, так что сиквела «Фореста Гампа» не предвидится.


9. Урсула Ле Гуин VS «Земноморье» (2006)


Повод: Раздвоение Миядзаки


Хаяо Миядзаки всю жизнь мечтал экранизировать цикл романов о Земноморье Урсулы Ле Гуин. В какой-то момент писательница, уяснившая наконец, что Миядзаки – не «какой-то японец», канючивший у нее в 80-х права на экранизацию, а великий режиссер – тоже размечталась, чтобы «Земноморье» /Gedo senki/ (2006) экранизировал именно он. 

Получив добро, Миядзаки экранизировал фэнтези, но оказался он не Хаяо, а Горо – сыном режиссера, о существовании которого Ле Гуин узнала во время закрытого показа фильма. 

От последовавших объяснений, что режиссер-отец был занят на другом проекте, Ле Гуин рассвирипела еще больше и разразилась на своем сайте гневным письмом, из которого следует, что писательницу элементарно надули, подсунув другого Миядзаки.


10. Энтони Берджес VS  «Заводной апельсин» (1971)


Повод: 21 глава романа, игнорированная Кубриком


Перед тем, как наступить на любимую мозоль Стивену Кингу, Кубрик, отлично разбиравшийся в литературе, и вообще – самый, наверное, "литературный" режиссер, получил тихий, но болезненный выговор от Энтони Берджеса. 

Берджес не просто возненавидел кубриковский «Заводной апельсин» (1971). Он возненавидел его концептуально: точку зрения Берджеса на фильм Кубрика до сих пор приводят в качестве примера, демонстрирующего отличие кино от литературы в худшую, естественно, сторону. 

Главный вывод: чтобы сделать хороший фильм, нужно в какой-то момент просто забыть о ее существовании. Как забыл Кубрик о финальной главе »Заводного апельсина". Останься она в сценарии – и герой Малколма Макдауэлла раскаялся бы в своих злодеяниях против человечества. Вы в это верите? Мы – не очень.


Анджей Сапковский прославился на весь мир циклом романов о ведьмаке Геральте из Ривии. Насколько популярной стала польская франшиза, можно судить по тому, что на её основе создали не только фильм, но и модную игру. В 2001 году появилось польское же кино «Ведьмак». Режиссурой занимался не последний в Польше кинохудожник Марек Бродский. Когда у автора спросили мнение об экранизации, он не пожелал отвечать, мотивируя это тем, что: «Сейчас пост, польский католик, шляхтич не может ругаться матом в пост!»

Нил Гейман вообще не верит в возможность адекватных экранизаций. Ему категорически не понравилась первая же попытка киностудий пересказать его творчество языком кино – «Sandman». Недовольство, правда, не мешает писателю с завидной регулярностью продавать права на экранизации. Нилу Гейману не пришлась по душе даже «Звёздная пыль» – милое кино, максимально удаленное от своего литературного оригинала.

Наконец, не стоит забывать о драматическом противостоянии, которое развернулось вокруг «Властелина колец». Сам профессор Толкин, к счастью, лишен возможности сказать своё веское слово, но его сын Кристофер не поленился основать целое общество, занятое исключительно презрением к американским экранизациям. Толкин-младший обвиняет кинематографистов в том, что они опошлили произведения его отца, лишив их идейной и философской подоплеки. Считаете, что фэнтези – эта такая красочная сказка для взрослых, уютный красивый мирок? Что ж, тогда придется признать, что Кристофер Толкин в чем-то прав.